Николай Суслов (nikolay_suslov) wrote,
Николай Суслов
nikolay_suslov

Солдаты Победы. Сын полка Николай Суслов

Храбрости ему не занимать,
По плечу мальчонке ратный труд.
Заслонял собой мальчишка мать,
Ту, что люди Родиной зовут!
(Ирина Савельева, "Сын полка")

Перед вами, друзья, рассказ быль, а точнее - воспоминания самого молодого
участника войны в нашем семействе - Николая Ивановича Суслова, моего дяди.
Он стал сыном полка в 1941 году, когда ему было всего 12 лет...




Николай Иванович Суслов. Матрос Северного флота, 1947.
(Единственная фотография дядюшки в моём архиве)

Сын полка - Николай Суслов
(из воспоминаний ветерана 1349 стрелкового полка)

Помощники

До войны мы жили в селе Бронница, на живописном берегу реки Мсты.
Это совсем рядом с древним Новгородом и озером Ильмень. В первые дни войны все мужчины ушли на фронт. В селе остались только женщины, старики и дети. Было тревожно, но тихо. Бои шли где-то далеко. Но к концу августа война докатилась и до нашего края. Новгород взяли немцы. А это – всего двадцать пять километров от нас. По правому берегу Волхова части Красной Армии держали оборону. Ближе к нам стояла 225 стрелковая дивизия (номер-то я узнал намного позже, конечно). В нашем селе остановился обоз одного из полков. Варили пищу на полевой кухне три или четыре повара-солдата. Старший попросил нас, мальчишек, помочь: дров наколоть, картошки почистить, воды принести из речки.
Собрал я ребят, что без дела сидели, со всей округи. Меня слушались хорошо: я не по годам здоровый был – на голову выше брата Бориса, а он на три года был меня старше. И быстро организовал помощь красноармейцам.
Варили днём. А вечером ходили на передовую – прямо в окопы носили бойцам горячую кашу да суп. Бои шли тяжелые. Потери в полку были большие. Бывало, половину обеда привозили обратно. И кормили мы остывшей кашей полсела...
А поздней осенью, когда обоз уходил, мы с братом попросились в полк. Кто тогда из пацанов не мечтал оказаться на фронте!? Но везло не всем. Братишку моего старшего не взяли – сказали, что маленький. А меня забрали с собой. Так и стал я, нежданно и негаданно, сыном 1349 стрелкового полка.

Коленька

Меня прикомандировали к штабу, точнее – к взводу связи.
Взводный блиндаж связистов располагается всегда возле командного пункта. А в полку я был вроде порученца у командира, майора Ивана Васильевича Лапшина. Я буду помнить его до конца своих дней. Он действительно относился ко мне как к сыну. Это с его лёгкой руки все меня звали не иначе, как «Коленька»…
А своего родного сына похоронил командир зимой, в сорок втором году. При мне это было. Парнишка – лет 10 ему от роду – приехал с матерью к отцу на передовую, повидаться. Любознательный такой, весёлый, голубоглазый – весь в отца. Мы с ним подружились, несколько раз в штабном блиндаже играли «в связистов». Но он все просился на передний край, на «живых фашистов» посмотреть. Уговорил отца и он его отпустил с разведчиками сходить на передовую позицию… И снайпер уложил мальчишку, когда он рассматривал немецкие позиции в стереотрубу. Снайперов было много на том берегу Волхова… И, наповал – в голову попал…
Весной сорок второго меня уже зачислили официально в штаты полка стрелком (а мне не было и 13 лет, но я прибавил себе 4 года). Вот так, с марта сорок второго, и идёт моя действительная служба.
Первое серьёзное поручение – кашеварить за командирского повара. Было это в мае сорок второго. У командира и офицеров штаба – их человек восемь – свой повар был, такой высокий молодой солдат. В то время нас сильно донимали снайпера с противоположного берега. Они заняли все колокольни уцелевших церквей, а вокруг Новгорода их, наверное, несколько десятков. И однажды вечером ухлопали нашего повара. А я у него был первым помощником.
В тот печальный день врач полковой разбудил меня очень рано утром. «Ну что ж, – говорит, – готовь завтрак командиру. Повара убили, больше некому». Делать нечего. Пошли мы вместе с ним на кухню.
Корова у нас была в обозе. Принесли мне молока ведро. Достал я лапшу и сварил её на молоке так, как когда-то меня мама учила. Накрыл на стол, как положено. Офицеры покушали, командир полка спрашивает:
– Ну что, Коленька, позови-ка повара, я ему благодарность объявлю – уж больно вкусно он приготовил сегодня.
– Нет его, – отвечаю, – убили.
– А кто же готовил?
– Так я готовил.
– Ну да! – удивился командир полка. – Ну, ты у нас молодец. Тогда ты и кашеварь. В полку все люди на перечет, кого я назначу?..
Так и стал я штабным поваром. Помощником у меня был Беспалый – ездовой, дядька-инвалид лет пятидесяти. Это у меня-то, у тринадцатилетнего паренька! Работали мы с ним месяца полтора, может быть и два. И только в июле, из горной бригады, которая выходила из окружения, взяли другого повара.
Тут возникла другая проблема: в штабе все время не хватало телефонистов. И меня командир отправил на курсы связистов, осваивать смежную специальность. Кто знал, что для меня эта профессия станет основной до конца службы!
Через две недели, я уже сидел в штабе на телефоне с книгой позывных. «Ольха», «Берёза» и ещё 15-20 номеров, которые менялись ежедневно. Муторное это дело. Учили меня дядя Ваня – первый мой наставник – старый, опытный связист и Гельсима Каримова – молоденькая телефонистка, красивая девушка, которая мне очень нравилась. Она любила меня по-настоящему, как старшая сестра. Для них мой позывной был неизменный – «Коленька». Мне всегда грустно вспоминать этих добрых людей. Жаль, но они оба погибли…

Награда

И совершенно неожиданно меня представили к медали «За боевые заслуги».
Было это в январе сорок четвёртого года. Переходили в наступление, разворачивалась операция по освобождению Новгорода. Наш полк подошёл к деревне Сковородка, напротив Юрьева. Как раз напротив монастыря, совсем близко от Новгорода. Расположились, заняли хаты, затопили пожарче печи, и завалился я спать. Только я заснул, будит меня начальник разведки. Никогда такого не было.
– Немедленно к командиру полка, Коленька.
Прибежал я. Командир у меня спрашивает:
– Ты мне когда-то рассказывал, что жил в этих местах. И через Волхов ходил. Дорогу можешь показать?
– Конечно, могу, – говорю. – Тётка у меня тут живёт. Я до войны картошку у неё брал, ходил через Волхов, прямо по льду. Знаю, где ключи бьют, где промоины бывают.
И пошёл я с разведчиками, показал, как пройти между полыньями. Вернулся обратно, лёг спать. А за ночь наши переправились. Утопили, правда, несколько подвод и пушек, но зато сохранили всех людей. И полк одним из первых ворвался в Новгород и к вечеру свою задачу выполнил с минимальными потерями. А меня разведчики пожалели – даже не разбудили… Так я (стыдно сказать) проспал освобождение своего любимого города. Мне было обидно до слез. А начальник разведки меня успокоил и сказал, что он лично меня представил к медали «За боевые заслуги». Это для меня была полная неожиданность.
Другой «сюрприз» нам преподнесла матушка природа: на следующий день после освобождения Новгорода лил дождь проливной (это в конце января-то!). Мы уже в Юрьевом монастыре отдыхали, люди после тяжелых боёв приходили в себя. Через два дня ударил мороз, а мы в мокрых шубах и валенках … погнали фашистов дальше из наших родных мест...
Вот так и воевали. Такое не забудется никогда.
...Дошёл я с родным полком до Восточной Пруссии. Там тяжёлое ранение получил в голову. Восемнадцать часов лежал без сознания. Спасибо девчонкам из медсанбата, что подобрали меня и не в морг отправили, а в госпиталь. Никто не верил, что я выживу. Я сам думал, что не выкарабкаюсь, но ничего. Молодой, сильный организм поборол все болезни. Правда, полтора года ничего не видел, потом зрение восстановилось. А вот справка из госпиталя где-то затерялась, так и не найдут...

Обида

С этой справкой связана ещё одна история, но уже послевоенная.
Было это в 1984 году. Вызывают меня в военкомат – я тогда на пенсию оформлялся. Прихожу. Капитан молодой, холёный такой, меня спрашивает:
– «Фамилия, имя, отчество» (как на допросе!), – в руках личное дело моё держит.
– Нам нужно уточнить некоторые данные о вашей службе в годы войны, – говорит.
– Вы телефонистом были?
– Да, – отвечаю и называю номер полка.
– Заместителем командира взвода связи были?
– Был, – говорю.
– Исполняли обязанности командира взвода связи полка летом 1944 года?
– Да, – говорю, – исполнял.
– И с этой должности демобилизованы по ранению?
– Да, – отвечаю, – подчистую, в звании старшего сержанта.
– А сколько вам было лет в сорок четвертом?!
– 15 лет, – говорю. Но уже и сам начинаю волноваться. Сердце-то у меня тогда уже пошаливало...
А капитан разошёлся – не удержать! Забылся, на «ты» вдруг перешёл:
– Может быть, ты, батя, в 15-то лет у Рокоссовского в заместителях ходил!?
Ну, тут уже и я не стерпел:
– Иди ты, – говорю... И хлопнул дверью.
Не помню, как до дому дошёл: в глазах круги и розовые щёки капитана... Несколько дней мучался от обиды: бессонница донимала, воспоминания военные... Все погибшие друзья вставали перед глазами как живые. И дядя Ваня – первый мой наставник – старый связист, и Гельсима Каримова – телефонистка, которая объяснялась мне в любви и подорвалась на мине... Плохо мне было, невыносимо.
И когда (месяца через два) мне вновь пришла повестка из военкомата, я никуда не пошёл. Обида застряла в сердце: как будто меня обвинили в воровстве чужой судьбы... А ведь на руках у меня сохранилась до сих пор солдатская книжка и все записи в ней – подлинные.
Но в конце года мне всё же пришлось зайти в военкомат за какой-то справкой. И возле кабинета комиссара меня «перехватил» тот розовощёкий капитан (он думал, бедный, что я на него жаловаться иду):
– Вы знаете, пришла справка из Центрального архива, и всё подтвердилось. Вы о моей бестактности уж не говорите полковнику. Я ведь не со зла... – заискивающе, сбивчиво, скороговоркой пробормотал молодой человек...
...А извиниться так и забыл... Да Бог ему судья...
(Запись 1990 года, Москва)

Заключение

Рассказ ветерана, который невозможно читать без слёз, оказывается незавершённым. Так и хочется спросить: а что же дальше? Но, к сожалению, спрашивать уже не у кого. В феврале 1995 года Николая Ивановича Суслова не стало. Он очень ждал Юбилея Победы, активно разыскивал своих однополчан, хотел светлый праздник торжественно отметить с друзьями. Но осуществить задуманное не удалось: почти через полвека сказались последствия тяжёлого ранения, и ветерана сразил инсульт.

Всё меньше среди нас участников Великой Отечественной войны. Их воспоминания, фотографии и личные вещи, если они сохранились, остаются в семейных архивах как бесценные реликвии.

Родина должна знать имена каждого своего Защитника!
Помянем тихим добрым словом Николая Ивановича Суслова -
простого солдата Великой победы...


Марш Бессмертного полка продолжается. Присоединяйтесь!
С уважением и надеждой, ваш брат Не Брежнев.
7 мая 2021 года, Москва - Великий Новгород.
Tags: Суслов Николай Иванович, бессмертный полк, солдаты Великой Победы, чтобы помнили
Subscribe

Posts from This Journal “солдаты Великой Победы” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments